Проводник по ту сторону



  Молодое тело лежало в нервных сполохах пульсирующей лампы. Насекомое жужжание электроразряда будто внеземной язык из глубин потустороннего мира нашёптывало жуткий рассказ. Свет распространялся в небольшом замкнутом объёме пространства возле тела, но не дальше. Там, тьма начинала пожирать его, выплёвывая оседающий на стенах страх. Сводчатый потолок, сплошь съеденный морщинами трещин, словно крышка тысячелетнего склепа, не оставлял шанса когда либо увидеть настоящий дневной свет.
  На полу, прислонившись спиной к грязно-коричневому с ржавым налётом кафелю, сидел старик. Он словно бы сиял изнутри, и его нематериальная оболочка грела слабым фиолетовым светом.
  - Как ты уже понял, мой мальчик, я твой проводник. Мы будет с тобой ждать тех, кто знает, что делать дальше. А пока ты кристаллизуешься, чтобы не было скучно, я буду развлекать тебя своими заумными беседами.
  Старик рукой вывел изящный зигзаг в пахнущем смертью воздухе.
  - Что ты знал, знаешь или узнал о смерти, мой мальчик? Вижу, что уже многое. Но даже сейчас ещё не всё.
  Старик исчез. Появившись рядом с телом, он положил ладонь ему на лицо.
  - В жизни, как и в смерти, важно всё, не бывает неважных вещей. Человекам свойственно заблуждаться, разбивая жизнь на отдельные куски. То как ты жил и как умер, делают твой путь целостным.
  На несколько секунд лампа зашлась в истерических конвульсиях. Очертания предметов зловеще расплылись, а старик вспыхнул ярким оттенком с примесью пурпурного.
  - Ты же не раз видел лица людей, на которых была наложена печать, да и тебя последнее время грызло что-то, правда ведь? Так вот, да-да это и есть рука та пресловутая «рука смерти» воспетая во всех человеческих культурах. Их лица меняются за некоторые время до смерти, словно она уже вошла в тебя, это её черты. Ну, ты сам это чувствовал, когда минутами разглядывал пустоту.
  В комнату тяжёлыми шагами вошли двое в медицинских халатах, от одного густо пахло табаком, от второго коньяком.
  - Там сейчас ещё одного привезли, торакоабдоминальное, задета печень и лёгкое, кровопотеря средней тяжести…
  - Что ж за ночь, блять такая, сплошной поток. Пять в реанимации и уже два трупа, а этому всё нет конца - он вынул папиросу и стал мять её в пальцах.
  - Надо сказать санитарке, чтобы этого накрыли, и когда лампочку, наконец, поменяют, она меня раздражает.
  - Света! – крикнул один из вошедших, в гулкий коридор. Звук, залетевший птицей в закрытое помещение, стал отчаянно биться о стены.
  - Сегодня одна молодежь, никого старше тридцати. У них там война, что ли началась? По большей части ножевые, но есть и с огнестрелами. Двоих вообще милиция пасёт, вот этот - он мотнул головой в сторону хладного трупа, - тоже из той компании. Я не пойму ему, что голову отрезать хотели?!
  Старик склонился над трупом и зашептал.
  - Видишь ли, у человека нет конкретной цели, она раскрывается и формируется в процессе жизненного пути. И чем насыщенней путь, тем осознаннее конкретнее и масштабнее цели. Я же тебе говорил, что важно абсолютно всё, и что и как, и часто когда. И вовсе неочевидно, что то или иное должно произойти раньше или позже, просто, если оно уже произошло, в этом случае всё поменялось, условия дальнейшего движения обогатились, стали яснее.
  Старик обозначил руками сферу в пространстве, внутри которой плясали разноцветные ниточки.
  - А, а тебе мой мальчик скажу просто и жестоко, ты всё просрал впустую. Не ты конечно лично, ведь не бывает человека как отдельного субъекта. Твоя часть синцития, в общем, она загнила. Но даже ты, будешь записан. Они никого не пропускают. Я конечно не в курсе их планов, но мне кажется это что-то грандиозное. Это да, хотел бы я хоть одним глазком взглянуть на эту картину, прикоснуться…
  Из соседнего помещения, доносились гневные крики, перемежаемые добротным матом.
  - Боль - это признак живого, ещё сохраняющего право на смерть. У мёртвого нет никаких прав. Погоди мой милый, я отойду на время. Хочу понаблюдать за тем, что за стеной. Он, конечно, не мой клиент, это чувствуется по его крикам, но всегда интересно понаблюдать за их яростью. Это совершенный миг восприятия реальности человеческим существом. Граница проникновения в недозволенные места. Только в этот странный и ужасный миг, они могут увидеть меня воочию, а значит прикоснуться к началу пути в вечность. И поверь мне, это их меняет, ещё как меняет.
  Старик встал, и, развернувшись, растворился в стене. Вынырнув с другой стороны, он стал плавно приближаться к колдующим над пациентом хирургам.
  - О, совсем молоденький – зашелестел старик, его фиолетовое сияние ярко вспыхнуло.
  А на операционном столе продолжалась кровавая бойня.
  - Почему он ещё в сознании? – вопрос хирурга был обращён ко всем собравшимся, а не к кому то конкретному.
  Металлическим дробилками в грудной клетке были проделаны отверстия и туда вставили трубки, по которым немедленно под напором изнутри стала выходить кровавая смесь.
  - Еврот, я начинаю!
  Хирург, захватив щипцами кожу на животе, окунул скальпель в пупок и ловким движением, словно на живодёрне, взрезал пузо.
  Молодого человека стошнило.
  - Вот это да… - выдавил он после того как закончились спазмы.
  - Да вырубите его, наконец, блядь! - в сердцах матюгнулся хирург и выдал лёгкую затрещину женщине-анестезиологу.
  Старик заголосил из-за спин врачей.
  - Борись, мальчик. Ты сильный… ты справишься.
  И тут молодой человек разглядел старика в ярком свете операционных ламп. Он проплыл за спинами колдующих над ним врачей и исчез.
  - Тебе больно? – зашелестел голос.
  - Нет … - прошептал мальчик и улыбнулся.
  - Работаем, работаем, не разваливаемся – скомандовал хирург.
  Старик возвратился в предыдущее помещение.
  Как контрастно выглядели два похожих по структуре помещения, но таких разных по состоянию. Мертвенная, гробоподобная остановка этого, и наполненная яростью, страхом, борьбой и желанием то.
  - Ну, снова привет мой милый. Ой, что там творится. Славный красивый мальчик. Я чувствую в нём путь.
  Старик расставил в стороны руки, исходящее от него сияние стало грубее и интенсивнее.
  - Ну ладно, дорогой, хватит, настало твоё время. Хотя время ты у меня особо и не отнял. Вот были люди, я их неделями провожал, пока их кристаллы не созреют. Знал бы ты как это прекрасно, чувствовать, что находишься при великом деле.
  - Здесь я тебя покидаю, осталось лишь собрать твои кристаллы.
  Старик подошёл к телу и стал всасывать блестящую в свете лампы пыльцу.
  - Да. Они уже здесь. Всё.
  Пространство вспыхнуло ярким светом, старик выдохнул пыльцу и всё схлопнулось в бесконечную малую точку



<СТРАНИЦА АВТОРА>