Валерия Бовкалова - Эра Закатная

"Мессия"
Он, видевший ночь безглазую,
Танцевавший с ней восточные танцы;
Чуть торжественно на небо с алмазами
Указывал своим указательным пальцем:

“Вот, смотрите - бытия матрица!
Координатная сетка вот!
Система, девственная развратница,
Будет сломан твой вечный код!

Я - мессия машин. Из азота и кремния
Миры бесчисленные я творю.
Одним моим знаком эта вселенная
Приравнена может быть к нулю”

Так стоял он - прекрасный, трёхмерный,
Разглядывая города на ладони.
Система! Хозяину великому внемли!
В минуты своей предсмертной агонии.

А ночь безглазая обиженно таяла
В оцифрованных лучах рассвета,
И на дворе собака пролаяла:
“Альфа, Бета, Гамма, Дельта ”.

"Апокалипсический триптих"

I

На глубине, под слоем асфальта,
Среди чужих бессмысленных лиц
Я совершаю смертельное сальто,
Рассекая будни клинками ресниц

Под каблуки моих откровений
Ложится прах погибших миров.
Во мне голоса былых поколений
И поколенья былых голосов.

Во чреве подземном, раздвинув стены,
Течет тоннеля кишка тугая.
Заплелись вокруг переходы-вены,
Человеческий сок сквозь себя пропуская.

Не знает толпа, тыщеглавая гидра,
Что близится конец Калиюги.
Она язык бы собственный выдрала
И скорчилась в предчувствии муки.

II

...И когда последний настанет день,
Прольется над городом кровь заката
Из глубин поднимется ночи тень,
Темноокая сумрачная Геката.

Вслед за ней, асфальта едва касаясь,
Выйду я, нагая - последняя Ева
И по мертвым улицам, улыбаясь,
Пройду, как новая королева.

Включат в небе другие зори,
Свечами оплавятся небоскребы
И сольются в едином великом хоре
Созвездия, цветы и амебы.

III

А пока....
На глубине, под слоем асфальта,
Среди чужих бессмысленных лиц
Жмется кулак в рукаве пальто
И сердито дыбится шерсть рукавиц.

***
Я захлопнул ставни зияющих глаз
Под одеждой бугрилось тело
Ныли жилы и вены, под кожей струясь
Мышцы яростно рвались в дело.

Я занес над миром стальной кулак -
Сокрушить гниющую мякоть;
Я пришел - трагедии пятый акт,
Над которым некому плакать.

Мир изъеден тлей, он развратен и дряхл,
Как седой педофил Петров.
В его чреве рой президентских яхт
И канкан живых осетров.

Моя кровь кипит - о, священный гнев!
Хохоча, наношу удар.
Шутовской балаган, человеческий хлев
Охватил мировой пожар.

До свидания, мир! Вернее, прощай -
На ладони лишь горстка пепла.
Я плечом вышибаю ворота в рай.
Моя хватка только окрепла.

***
Когда живешь в каком-то странном зыбком мире,
Как космонавт, витающий в эфире,
Как олигарх, сидящий на коне,
Как патриарх на мировой войне
И открываются великие секреты,
И шелестят библейские заветы,
И наверху соседка бьется в стену,
Оплакивая милого измену,
Тогда ты скажешь:"Жизнь - такая дрянь!"
Из монитора лыбятся блудливо Инь и Янь.
Комар вопит, попавши в межсезонье,
Костьми скрипит слепое беззаконье,
И ты, от Книги жизни утомясь,
Провинциально переспросишь: "Ась?

***
Иногда я кажусь себе героиней Кафки:
На меня недотыкомка из-под лавки
Косит свой недобро глазок.
На горячий песок
Сбрасываю свою старую кожу,
Как фату на брачное ложе.
Обнажаю прекрасное тело,
В котором сердцевину кислота разъела.
Я - эмбрион в форме человеческого уха,
Я - умирающая под топором старуха,
Злобное насекомое в хитиновом панцире,
Девочка незнакомая с чахоточным румянцем.
Я - твои самые грязные мысли,
Я - мечты твои самые чистые,
Святая, шлюха, камнями недобитая,
Я - твоя могила открытая.

***
Перекраивала себя бритвой,
Успокаивала молитвой,
Заклинала песнею пламя,
Целовала рваное знамя.
Вольным ветром по водной глади
Развевала седые пряди.
Оборачивалась змеёю,
Да просачивалась землёю
Всё искала по белу свету,
Кого, может, на нём и нету.
Мимо сетей ловила, мимо путей ходила
Из песни строку выкидывала,
Милому дружку завидовала.
Ушла, да и не вернулась.
Никому по ней не взгрустнулось.

Благовещенье
Раскрыла голубиные глаза.
По горнице тяжёлый запах лилий
Плыл белою ладьёй.
Вечерний луч
скользнул по складкам платья,
и букашка
пересекла последнюю страницу
раскрытой книги. Неслышно распахнулась дверь.
Дохнуло ветром.
Большой старинный радиоприемник
(тот где Варшава, Лондон и Москва)
забормотал:
“Благословенна будь!”
И сквозь помехи
Хор грянул ангельский,
неся Благую весть.
Неясная улыбка
чуть тронула сухие губы:
“Здравствуй Гавриил!”
Но не было ответа.
Ветер стих.
Приемник возвратился в летаргию.
Такая наступила тишина,
что стало слышно – тикают часы,
Не зная сами, что отныне время
по-новому течёт

***
Невыразимо зыбкий сон,
Невыразимо вечный миг,
Он заключает в себе стон,
Он заключает в себе крик,
Он меры времени лишён.
Надломленный неяркий свет,
Тригонометрия углов,
Прохлада, глубина, паркет
И тьмы таинственный покров.
В едином ритме все слилось,
Звучат разрозненные стены.
Им прикоснуться удалось
К симфонии морской сирены
Бумагой скомкан небосвод,
Глаза его в себя вобрали.
Они теперь полны печали
И дан часам обратный ход.

***
Я, собственных чувств лишенный,
Сжатый в единую точку,
Перед вечностью обнажённый
Миру диктую за строчкой строчку.

Как уместить на кончике мысли
Небо, разлитое жидкою сталью,
В котором птицы-секунды повисли
И глаза мои навеки растаяли?

И как объяснить глаза другие,
Те, что жгучие и как звезды жалят?–
В каждом Божественная литургия
И анафема каждый взгляд.

Стать бы снегом или шорохом шинным,
Телефонным звонком, запахом кофе.
Таким неистовым и невинным,
Как еретик перед аутодафе!

Но я – только я, и себя не знаю,
Жив ли, мёртв ли, или снюсь кому-то…
Будто пропасти на краю
Иду в никуда из ниоткуда.

Закат по вертикали

I

Мёд. Сусальное золото.
Бирюза. Лепестки сирени.
Дымчато-серый кот. Ломтики ананаса.
Розовые оборки.
Зловещие капли крови.

II

Лабиринт цветных отражений,
Испепеляющих красок.
Стёкла будто ожили.
Огнеликие волны
Накрыли бетонный берег.

III

Бензиновые озера.
Радужные соцветья.
Грязно-белая рыхлость
Позавчерашнего торта.

Одиночество

«Die Einsamkeit ist wie ein Regen...» Rilke
«Как одиночество на дождь похоже...» Рильке

Нет, Рильке, ты не прав - оно не дождь,
Не сумрак утренний, колючий, в переулках,
Оно не падает с небес на город
И не шумит за окнами как море.
Нет, Рильке, ты не прав – оно не дождь.

В нагретых солнцем, млеющих дворах
В мелодии расшатанных качелей,
И в детском гомоне, и в песне незнакомой,
Звучащей из раскрытого окна
Оно заключено.

Когда сидишь на голубой скамейке
(И свет, и тень и смех чужой смешались)
Оно в тебе как семя прорастает
Нет, Рильке, ты не прав – оно не дождь.

***
Я думала, что умираю,
И мир почти был моим
Легко ступала по краю,
Смеясь, кричала: ”Горим!”

И этот рассвет багровый,
Как раны кровавой край
Встречала с улыбкой новой
И видела двери в рай.

А после в конце тоннеля
Не грезился яркий свет
И доктор с лицом спаниеля
Сказал мне, что рая нет…

Дорога жизни
Дорога жизни, где моя закончится?
Не знаю, остаётся лишь гадать.
Бывает время, когда жить не хочется.
Бывает, так не хочешь умирать!

***
"Вечность! Вечность!
Дайте досчитать хоть до десяти!"
Луи Арагон

Будут другие ночи, другие дни,
Но мы по-прежнему будем одни.
Совсем одни
В этой Вселенной,
Разъединяющей нас, соединяющей нас.
В этой мгновенной Вселенной,
Сдающей Вечность на час.

Слушай мой пульс.
Он приходит к тебе со звезд.
Гляди на кометы огненный хвост
(Курс норд-норд-ост)
So, what do you like the most?

Придут другие люди.
Будут строить другие миры.
Закатывать на весь мир пиры,
Подавать пророков головы на блюде,
Бросать тридцатку Иуде,
Вести прямой эфир из студии:

"Вечность! Приобретайте Вечность!
Супер акция – бесплатно прилагается Бесконечность!
Почасовая, посветогодовая оплата…"
….Вечность – это сахарная вата –
доедаешь и выбрасываешь палочку.
На этом ставишь точку.

А бесконечность – жевательная резинка –
Сначала сладко, потом кисло, а после – никак.

Вот и все. Вселенная – парк аттракционов.
Идешь себе мимо гогочущих клоунов,
Выбираешь развлечение по вкусу:
Монетка Магомету, монетка Иисусу.
Музыкальный аппарат меняет пластинки ,
Черномазый мальчик чистит ботинки.
Все как на американской картинке пятидесятых годов
(Попробуй в Гугл ее найти)

Господи! Господи!
Плоды твоих трудов во что превратили мы?
Пора выходить из комы!
Господи! Мы с Тобой не так уж давно знакомы,
Но Ты ведь все знаешь, можешь понять и простить,
Перезапустить эту проклятую систему!

Все. Срочно меняю тему.

Звонок. Трубка дрожит в руке.
Кто-то на другом материке
Выронил из рук бокал
И расплескал
Времени драгоценную влагу.
Знаю, это ведет к всеобщему благу.


<СТРАНИЦА АВТОРА>